СТИХИ

 


 

Пушкинский музей.

 

Мы увидим с тобою картины
Страдальцев и гениев сумасшедших. –
Следы вестей до нас недошедших
Посреди сегодняшней воровской малины.

 

В сентябре мягкий лист
Приплюснут к асфальту Волхонки.
Взгляд на холст будет чист
На зависть туристке-бурёнке.

 

Сгинет могущее взгляд замутнить,
Или сердце как лист к асфальту прибить
В сентябре на Волхонке,
Где пройдёмся под дождиком тонким.

 

Эти пятна игры, эти резвые краски
На распяленных ветошках за полфранка аршин.
Мокрый жёлтофиоль с багряницей затеяли пляски,
В нежноокую киноварь втёрся свирепый кармин.

 

Свет в холстах-озерцах как тепло в изразцах.
Эх бы нам раствориться в палитре Творца.
Мы с тобой отольёмся незнамо в каких образцах.

…………………………………………………………………

Только лужи и листья глядят от торца до торца.

 


 

                  ***

Памяти С.Довлатова

 

Зыбко небо и лес
А за ними новей что, – едва ли.
Там, наверное, «псковские дали».
Уходящего лета отвес.

 

Да, пожалуй, открытки ловчей, –
Ведь на них и зимой бульдонежи.
На открытке мороз, но вообще ощущения те же,
И они подешевле цветов, растуды их в качель.

 


 

                  ***

 

Пойдём вот по этой тропинке.
Рыбы порскать будут из под наших ног
И прятаться за травинки.
Потом их съест лихой осьминог.

 

Но мы этого уже не увидим
Потому что уйдём далеко
От места того, нарвав по дороге мидий.
А кораллы в земле глубоко-глубоко…

 

Просто в этом году такое лето:
Вверху сто дождей и три солнца.
Жара и вода льются вниз, поэтому
Такой урожай морепродуктов. Овцы

 

Спрятавшись в высокой траве,
Пожирают спелые водоросли.
Не понять уму и вообще голове,
Как раньше не в земле, а в воде росли.

 

Жадным кошкам по душе рыбная еда.
Но жарко. Они выгибают спины
В тени подросших деревьев. Куда
Теперь нам?…
Скат обдирает кусты малины.

 


 

                  ***

 

Весь путь как лысина скопца-
То пота бисер со страху и трудов,
То разные ушибы без конца

О притолоки лет. Меж тем готов

 

Последний смокинг не для вечеринки.
И вот, рюмашка, видишь сам, пуста. –
В последний раз наполнят на поминках,
Потом водку выплеснут в унитаз.

Закуска тоже не пригодится. Вот тебе раз!

 

Ничего себе…Хорошенькое дельце!
Вроде всё неплохо так начиналось.
Ни о чём не думай, прижми кулак к сердцу,
И оно ответит сколько тебе осталось.

 


 

Стансы для ТВ

 

Дуракам закон как раз написан
Это «рейтинг» и «формат» – для готтентотов.
Я б закон этот, конечно же, описал,
И обкакал. Но на память затвердили идиоты!

 

Идиоты любят манекенщиц и дензнаки.
Это ,собственно, для них одно и то же.
На Рублёвке расцветают алы маки
Как следы помады у «хозяинов» на роже.

 

Нет, написать и накакать – это глупо.
И напалм проблемы тоже не решает.
Лишь общественного мненья грозный рупор
Нашу нацию угробить помешает.

 


 

Твой шмель.

 

Плетенье невидимых нитей шмелём,
Гуденье его – горемычны.
Но вот он в цветке, и крылатым плечом
Пихает двулистник опричный.

 

Пиратский мохнатый камзол распушив,
Скребёт по горчичной макушке
Цветка, что на вид неказист и паршив
Но годен шмелю для кормушки.

 

Наелся, с трудом оторвался, завис…
Что в брюшке его шевелится?
Пол-крохи нектара? Он львист и тигрист,
Добыча его! Не годится,

 

Не надо шмеля попрекать пустяком, –
Тебе мол, легко воевать со цветком! –
Ведь нам непонятен тот бой, незнаком,
И то что колышет шмеля ветерком –

 

Свидетельство славной победы его –
Устал он от битвы с ужасным врагом,
Но с чудным трофеем висит, каково!?
А весу в трофее – ого! Ого-го!

 

Он вьётся над дикою чащей травы
Жужжит в свой охотничий рог. Головы
Не клонит пред ратью растений, и рад
Что грабит один. Одинокий пират!

 


 

                  ***

 

Шпиль высотки проколол
Грязный полог облаков,
А жильцам и невдомёк
Как он дотянутся смог

 

Шпиль из крыши, точно скалка
Из хозяйкиной руки
Вырастает. Злая галка
Косо, пристально глядит,

 

Но не гадит, не галдит.
Тесно вкруг него летает –
Зорко место выбирает. –
Знает, стерва, это место
Для неё одной уместно.

 

Ниже – голуби тупые,
Выше – небеса златые
И до них не долететь.
Остаётся здесь терпеть.

 

И от шпиля – никуда.
К чёрту сон, покой, еда.
Птица сизым глазом рыщет.
А внизу людские тыщи,

 

И помоек мокрый сор,
Стройки медленной позор.
Вот желтеть собрался сквер,
И угрюмый иновер

Из простой пивной палатки
Кажет лик, – мол, всё в порядке.

 

Наконец решилась птаха.
Несколько неровных махов,

И она – на остриё.
Вот и место для неё.

 

Долго здесь не усидишь.
Выше вряд ли полетишь.

Нет, к земле тебе дороги.
Всё. Застыла на пороге.

 


Ресторан дома кино.

 

Что-то, где-то, и кому-то

Я тогда пообещал.
А когда – тогда? Минуту..,
Я себя не ощущал
Полноценным в ту минуту,-

Алкоголь меня смущал.

 

Дальше – больше… Помню только
Вниз ступеньки и ковёр.
Что я пил? И с кем, и сколько?

Как потом домой допёр?

 

Легкомыслие какое – всуе искусить кого,
И подать надежду. Стоя?
Сидя, тюкнувшись в прибор

С недоеденной котлетой…
(Боже, только бы не это!),
И пуститься в уговор

 

С кем-то очень неизвестным: –
С чёртом, с ангелом прелестным?
Может это был продюсер,
И пришёлся мне по вкусу?

 

Может, продал я сценарий?
В режиссёры кем-то взят?
Каждой твари здесь по паре –
Может быть оповестят?

 

Бородаты анекдоты,
Бородат был некий псих. –
Теребил вопросом: «Х-хто ты?»
Мне рассказывая их.

 

Может быть в чаду ужасном
Я с пассивным педерастом
Кризис пола обсуждал?
Господи, оборони! – Пропал!

 

То, что матом я ругался
Вовсе не исключено.
На понтах попался, дрался?
Ладно, к чёрту, всё равно!

 

Нет, размылося, ох, стыдно,
Застит память и глаза
Чья-то жопа. Это видно
Официантка –егоза.

 

Нет, не продал ничего я.
Ни себя , ни строк своих.
Нет романа – нет героя.
Обещаний нет моих.

 


                  ***

 

Бессмыслица и затемнённость смысла,-
Большая разница. –Не брань на вороту повисла,
А за ворот схватило время,
И вместо молока и мёда – сучье вымя.

 

Порою блазнится: убраться восвояси,
И притулиться там… «на той поляне,
Где время не бежит»; неясыть
Не летает. Но в обмане
Себя я уличаю. Слёзы, смерчи, вопли
Ещё желанны. Ещё при парусах и не потоплен.

 


                  ***

 

Сквозняк колеблет мух
Под потолком у люстры.
Плывёт за рамой пух,-
Воздушный нежный мусор.

 

И солнце сентября
Меняет солнце лета.
Нещедрая заря-
Ни света в ней, ни цвета.

 

Припухлость облаков-
Торосы, флюсы неба
И солнца бледный ком
Таится в них как нерпа
……………………

 

Когда теплу взамен
Асфальт окислен стынью,
И нету перемен,
И забивают клинья

 

Мороз и слякоть разом
В отверстия души,
И никаким приказом
Их не остановить, спеши
Принять подарок свыше:

 

И ливни хороши,
И крыши баней дышат.
Всё лучше, чем зимой
Терпеть тоски прибой.

 


 

На службе.

 

Вот открыл я общий холодильник,
Вынул чей-то кефир из него.
Вор, убийца, и гнусный насильник
Не придумали б хуже того
Что я сделал, над чем надругался,

 

Как я душу свою запятнал.
Ну а главное – я не попался,
Не застукал никто, не видал
Как я жадно напиток лакал,

 

И мои торопливые корчи
(и распахнута дверца притом)
И повадки и действия волчьи.
Не молитвою и не постом

Искупить не дано мне злодейство.
Вовсю жисть не прощу я себе
Эту прыткую наглость лакейскую…
Совесть ропщет. Прореха в судьбе.

 


 

Френологическое.

 

В бритом черепе клерка
Отражается цветастый галстук собрата
Сидящего напротив. На поверку
Это блик от компьютера. Череп Сократа
Такой картинки, конечно же, не предвидя,
Самовластно вошёл в историю,
Наорав на скриптеров Алкивиада, разобидев
Афинских секретарш, и наплевав на Зенонову апорию
Про беготню Ахилла и черепахи.
В общем, к служащим мудрец не благоволил,
К историкам тем более. Охи и ахи
Из-за упадка Афин его не трогали. Он бы отлил
На развалины родного города,
Если б сам до этого не почил
От дрянного коктейля. Намочил
При этом цикутой бороду.
Современный кегельноголовый служитель медии
(Этот дуба даст – скушав суши, от желудочной колики),
Копошась из-за Сократа в википедии,
Обнаружит ссылку на Платона. Так отомстили историки.